Ла Скала: Двое Фоскари

Франческо Фоскари, венецианский дож – Пласидо Доминго

Якопо Фоскари, его сын – Франческо Мели

Лукреция Контарини, жена Якопо – Анна Пироцци

Якопо Лоредано, член Совета Десяти – Андреа Кончетти

Пизана, служанка – Кьяра Изоттон

Композитор – Джузеппе Верди

Постановка и сценография – Алвис Херманис

Дирижёр – Микеле Мариотти

Художник по костюмам – Кристине Юрьяне

Художник по свету – Глеб Фильштинский

Пласидо Доминго в свои 75 спел старого дожа Франческо Фоскари, как и подобает, голосом умудрённого сединами и опытом человека, который всё потерял. Для него подписать приговор собственному сыну – это акт не жестокости, а глубочайшего отчаяния и безвыходности. Доминго поёт, проклинает, умоляет и терпит крах на наших глазах. Его партия – не про борьбу, а про усталость, это голос человека, который слишком долго служил системе и понял это слишком поздно. Его Дож – не злодей, а старик, чья любовь к сыну уступает место маниакальной, слепой преданности букве закона. И тенор его здесь темнеет до зрелого, трагического баритона, источающего мудрость и усталость.

Франческо Мели поёт младшего Фоскари – Якопо. Его тенор звучит как запертый крик. Каменные львы точно смыкаются над ним, когда звучит его ария о несправедливости «Odio solo» в темнице, полная боли и ярости. Если Доминго – это величественное надгробное слово, то Мели – сама мука. Его тенор, один из лучших в мире для этого репертуара, идеально передаёт невинность и гнев.

Анна Пироцци (Лукреция) – единственная, кто не опускает руки и до конца борется с системой. Пока дож Франческо покорно подписывает приказы Совета Десяти, а Якопо постепенно теряет рассудок в заключении, Лукреция остаётся трезвым голосом разума и отчаяния. Её сопрано звучит мощно, в веристской манере, без лишней сентиментальности, оно не плачет, оно требует.  Это не хрупкая героиня – это тигрица, загнанная в клетку, которая рвётся на свободу.

За пультом – маэстро Микеле Мариотти, который считается одним из лучших исполнителей Верди нашего времени. Он выжимает из партитуры максимум драматической силы, подчёркивая контраст между хрупким пиано в сценах надежды и взрывным форте в сценах интриг Тайного совета.

Эта постановка – пример того, как режиссура может быть невидимой и при этом абсолютно точной. Она не отвлекает слушателя от вокала, но при этом создаёт правильную атмосферу давления и безысходности. Спектакль почти целиком строится на статичных мизансценах. Это сознательный приём режиссёра, подчеркивающий беспомощность героев перед системой. Они – как фигуры в шахматной партии, которую ведёт кто-то невидимый. Отчаяние здесь не показывают беготнёй и падениями на колени, а передают через крупные планы (благодаря видеотрансляции) и мучительную окаменелость.

«Двое Фоскари» – опера, где нет победителей, есть только жертвы системы. Это Верди в его самой мрачной и терапевтичной форме. Этот спектакль – настоящий «интимный триллер» на сцене: если вы хотите увидеть, как Доминго рвёт себе сердце, как Мели поёт арию, которую нельзя слушать без слёз, и как оркестр заставляет вас ненавидеть эту прекрасную Венецию – обязательно смотрите.

Ролик ВКонтакте

Картина 1. Зал во Дворце дожей

Совет Десяти собирается, чтобы рассмотреть дело Якопо Фоскари, сына дожа, обвинённого в убийстве члена Совета и в тайной переписке с герцогом Миланским. Его главный враг — Якопо Лоредано, чей отец и дядя, как он считает, пали жертвами интриг семьи Фоскари. Якопо, только что доставленный из пыточной камеры, поёт о своей любви к Венеции («Dal più remoto esilio»). Перед входом в зал Совета он взрывается гневом: «Odio solo ed odio atroce» («Только ненависть, жестокая ненависть»).

Картина 2. Покои во Дворце дожей

Лукреция, жена Якопо, ждёт вестей о судьбе мужа. Её подруга Пизана сообщает, что Совет приговорил Якопо к изгнанию на Крит. Лукреция в ярости: «La clemenza! s'aggiunge lo scherno!» («Их милосердие? Теперь они добавляют оскорбления!»).

Картина 3. Покои дожа

Старый дож Франческо Фоскари оплакивает судьбу сына («O vecchio cor che batte»). Входит Лукреция и умоляет его спасти Якопо. Дож признаётся, что бессилен перед решением Совета — закон есть закон. Лукреция обвиняет его в жестокости, но, увидев его слёзы, всё же сохраняет надежду.

Картина 1. Тюремная камера

Якопо в заключении. В бреду ему мерещится призрак казненного кондотьера Карманьолы, несущий в руках свою голову. Приходит Лукреция, она сообщает, что приговор окончателен — изгнание на Крит, без права возвращения. Она обещает последовать за мужем. Появляется дож Франческо, он в отчаянии, но бессилен помочь. Якопо утешается отцовскими объятиями («Nel tuo paterno amplesso»). Лоредано приходит объявить вердикт: Якопо должен покинуть Венецию немедленно. 

Картина 2. Зал Совета

Лукреция приводит детей, чтобы Якопо простился с ними перед отъездом. Она умоляет Совет о пощаде, но безуспешно — Лоредано непреклонен. Якопо прощается с семьёй и его уводят.

Картина 1. Пьяццетта Сан-Марко

Народ веселится на гондольной регате. Лоредано и Барбариго наблюдают. Появляется Якопо под стражей. Лукреция прощается с ним в пронзительном дуэте («All'infelice veglio»). Якопо садится на галеру. Лоредано торжествует. 

Картина 2. Покои дожа

Франческо остаётся один и оплакивает потерю сына («Egli ora parte!»). Вбегает Барбариго с известием: умирающий Эриццо признался в убийстве, за которое был осуждён Якопо. Невиновность сына доказана! Но Лукреция приносит страшную весть: Якопо, едва ступив на борт галеры, упал замертво. 

Совет Десяти, который возглавляет Лоредано, объявляет дожу, что он должен отречься от престола — из-за старости и позора, павшего на его род.

Франческо срывает с себя знаки власти («Questa dunque è l'iniqua mercede» — «Это несправедливая награда...»). Зазвучавшие колокола Сан-Марко возвещают об избрании нового дожа. Поражённый горем, Франческо Фоскари падает замертво. Лоредано достаёт записную книжку и напротив имён Франческо и Якопо Фоскари записывает: «Pagato or sono!» («Расплатился со мной»).